- таковы были последние слова 24-летней Аннализы. Она написала их зеленой краской прямо на мосту, с которого сегодня утром бросилась вот в эту пропасть:

В новостях сообщается, что она тяжело болела и уже пыталась покончить с собой несколько раз.

На моей памяти это уже второй случай - 30 октября 2007 года торговец […]

Я уже писала когда-то давно про иностранцев в Триоре. Но тут мне в руки попал любопытный статистический документ, составленный, видимо, к выборам. Он, правда, касается не всех вообще иностранцев, а только официально прописанных в Триоре. Но все равно интересно.

Итак, немного статистики.

Всего в Триоре и других окрестных деревушках, относящихся к нашей комуне, проживает 24 […]

Об итальянской политике я знаю мало или, лучше сказать, практически ничего. Не интересуюсь.

Но вот недавно в парикмахерской листала старый журнал Chi (”Кто”) с весьма примечательной съемкой - свадьба дочери Берлускони. Честно говоря, поразительное зрелище:  если судить по фотографиям, то Марина Берлускони кажется его мамой или в крайнем случае старшей сестрой, но уж никак не дочерью. […]

Фотография с сайта Sanremonews. Слева - вход в бар Бруно, справа - ресторан.

Такие вещи, конечно, всегда случаются неожиданно. Тем более никто не мог предвидеть, что Триора, которая до минувшей пятницы казалась безопаснейшим местом на планете. В прошлом году здесь происходили убийства понарошку - всем это очень нравилось и щекотало нервы.

И вот всё по-серьёзному. Отец убил сына.

Дело было так (если верить газетам).
[…]

Манфред - столяр. Он немец, но живет в Молини уже двадцать лет, если не больше. И очень хорошо говорит по-итальянски. Жена Манфреда тоже немка, но познакомились они в Бадалукко. У них есть дочь, которая учится балету в Лондоне.

Манфред - очень хороший столяр. Поэтому к нему всегда страшная очередь. В нашем доме он сделал все межкомнатные двери, а в прошлом году мы еще решили поменять и входную дверь, ужасающе щелистую. Стоила новая дверь недёшево, но зато это, наверное, самая прекрасная дверь в моей жизни. Если, конечно. не считать межкомнатных.

Однажды Манфред с Бруно разговорились о прошлом. Манфред жаловался на родителей: он с детства что-то мастерил, чинил, делал копии всех технических приборов, которые ему под руку попадались. А родители хотели из него сделать гуманитария, пичкали его латынью и древнегреческим, запрещали возиться с паяльником. Бруно в ответ ему рассказал, что он, наоборот, хотел учить языки да заниматься музыкой, покупал себе на карманные деньги словари, разговорники и пластинки. Родители же мечтали, чтобы он стал коммерсантом, как они. Или даже - чем черт не шутит - бухгалтером.

У Манфреда, как и у нас, спутниковый интернет. Только тарелку для него он не покупал, а сделал сам из… даже не знаю, как объяснить. Представляете себе унитаз? Обычно к унитазу прилагается щеточка, которой его чистят. Эта щеточка хранится в специальной подставочке. Вот из этой металлической подставочки стоимостью 8 евро Манфред сделал спутниковую антенну.

Фотография: […]

Краткое содержание: мы, иностранцы, очень украшаем местный демографический пейзаж. Правда, совсем не улучшаем демографическую ситуацию.

[…]

Поздравляю с ним всех международных женщин! То есть, и себя тоже.

Предлагаю освежить в памяти некоторые мои заметки о людях вообще и итальянцах в частности:

Риккардо
Звезда кино и недвижимость (это про норвежца)
Демографическая ситуация
Галерея триорских холостяков
Марко-дровосек

Наконец-то показываю вам фотопортрет одного из триорских холостяков, про которых я как-то рассказывала. Марко привёз нам дрова, я побежала отдавать деньги и заодно сфотографировала.

- Зачем? - поинтересовался он.

Я дипломатично объяснила, что читатели моего блога очень интересуются проблемой отопления, в частности, дровами.

- Так дрова и снимай! - посоветовал он.

Пришлось снять его с дровами.

[…]

Краткое содержание: пять прекрасных итальянцев в самом расцвете сил. Без фотографий, только словесные портреты.

[…]

Краткое содержание: в Триоре мало детей и много стариков. Но трагичнее всего положение одиноких мужчин: хотят жениться, а не на ком.
[…]

Вот хороший пример, как это работает. Позавчера я поранила палец. Вчера с этим пальцем наперевес мы ходили в бар, где встретили в общей сложности четырех человек (включая бармена Джанни). Каждый спросил про палец, каждому Б. во всех подробностях рассказал, что произошло, ничего не утаил. Казалось бы, что тут можно было не понять? И главное, […]

Не всё же мне рассказывать, надо иногда что-нибудь и показывать. Вот Клара и Лучилла, две приятнейшие местные дамы. У Клары не кораллы, а ресторан, о чем я вам уже десять раз говорила. Кстати, кроме Клары, тут есть еще и Карла, а также Карло и Карл (англичанин). Клара придирчиво обозревает свои владения:

[…]

http://triorus.com/en/

Боюсь сглазить, но всё-таки скажу: если Джуди будет писать в мой заброшенный английский блог про Триору - это будет куда интересней, чем моё собственное вещание по-русски.

Джуди - это такая женщина, каких вы, может быть, никогда и не видели. Я, во всяком случае, до приезда сюда не встречала.

Художница; фотомодель; американка; абсолютно бесстрашная, сверхпрактичная, каким-то чудом […]

После обеда сияло такое солнце, что, плюнув на дела, мы пошли гулять. Я взяла сухую булку и яблоко, на случай если встретим лошадок, но забыла фотоаппарат. Очень много впечатлений, всего за какой-то час.

По шоссе промчались машины с сиренами, а вскоре прилетел вертолет. Уж не спрыгнул ли опять кто-нибудь с моста в Лорето, как полтора месяца назад? Но нет: оказалось, ниже Триоры случился пожар. Вертолет под пузом несет большое красное ведро, которое он очень ловко опускает в водохранилище наверху, возле кладбища, после чего летит вниз, оставляя за собой хвост из мелких капель, выливает воду и обратно наверх. Цикл этот занимает минуты три.

Дружелюбной лошадки с жеребёнком на обычном месте, как назло, не было, так что пришлось идти ещё выше, туда, где конюшни. Не знаю почему, но там животные гораздо более меркантильные: […]

Продолжаю знакомить почтенную публику с книгой Annie Hawes “Extra Virgin”. В этом отрывке девушки, веселясь на деревенском празднике, выслушивают поучительную историю о том, как важно, живя в Италии, найти общий язык с властями.

Прекрасные юноши, которые ездят на красном грузовичке, тоже здесь. Они едят за столиком Франко и Иолы. К нашему разочарованию, они, кажется, не танцуют. Хотя вообще-то мы все равно не умеем танцевать, разве что “танец маленьких утят”. Франко окликает нас, чтобы познакомить с юношами: это его “нипоти”, Карло и Никола, они вместе с ним пасут на высокогорных лугах коров и лошадей. “Нипоти” по-итальянски - это либо внуки, либо племянники, но в этом шуме мы не можем разобраться, кто они. Парни только что закончили рассказывать длинную историю на диалекте. Кажется, речь в ней шла про лошадей и полицию. Все оглушительно хохочут после заключительной фразы, и Франко настаивает, чтобы они рассказали ее снова, но теперь уже для нас, по-итальянски.
Это анекдот? - спрашиваем мы. В Италии любимые персонажи анекдотов - полицейские, три разных типа. Вместо англичанина, шотландца и ирландца здесь в шутках фигурируют обычный полицейский (”полициотто”), финансовый полицейский (”финанцьере”) и карабиньере. Карабиньере - тупой как два пенька, “полициотто” - чуть поумнее, а “финанцьере”, не гнушаясь примитивных хитростей, побеждает их обоих.
Знаете анекдот про молодого “полициотто”, которому надоело каждое утро спускаться с высокой горы за газетой для босса? Он решил не мучить ноги и купить сразу шесть газет. На второй день - всё тихо. На третий день - то же самое. На четвертый день его вызывают к боссу. Он нервничает, думая, что его наконец вывели на чистую воду. Но ничего подобного. “Ты только посмотри на это”, - говорит босс, плача от смеха, и кидает газету своему подчиненному. - “Два идиота-карабиньери опять столкнулись влобовую, на том же самом месте, - четвертый день подряд!”
Однако выясняется, что Карло и Никола рассказывают не анекдот, а реальную историю. Но это прекрасная история, поскольку в ней терпят фиаско “финанцьери”, которых все ненавидят, потому что они выбивают налоги. Так что все, включая Франко, хотят послушать еще раз итальянскую версию.
Значит, так. […]

Продолжение предыдущего отрывка. Мы остановились на том, что, по мнению жителей Сан Пьетро, все завсегдатаи Английского паба - наркоманы. Иначе зачем они ходят в этот паб?.. В этом кусочке Энни Хоз пытается понять, в чем, собственно, дело.

Странно. Ничего особенного в этом пабе не происходит, однако по каким-то загадочным причинам его очень любят наши друзья из Диано Марина, которые, если верить жителям Сан Пьетро, вот-вот попадут в зависимость от наркотиков. По-моему, этот паб - неприятное место. Нам, иностранцам, нравится совершенно другое заведение: обычный итальянский бар на площади, где все на виду. Мы с сестрой всячески пытаемся затащить туда нашу подругу Катерину и ее дианомаринскую компанию, но они ожесточенно сопротивляются. Почему они предпочитают сидеть в тёмном, душном, мрачном пабе, где двери плотно закрыты, и всего одно окно, да и то закрыто мутными желтыми панелями, через которые ничего не видно? Почему бы нам не посидеть на симпатичной террасе, обдуваемой вечерним ветерком?
В итоге нам удается переспорить Катерину и ее друзей. Затащив всю компанию на террасу бара Маработто, расположенного в самом центре, мы наконец понимаем, в чем наша ошибка. […]

Сегодняшний отрывок посвящен непростым отношениям между лигурийскими поколениями. Сёстры уже купили дом, и новые соседи, Доменико и Антониетта, приглашают их посмотреть свое хозяйство. Несмотря на наличие младенца, Доменико и Антониетте около пятидесяти лет, они всю жизнь прожили в деревне, занимаясь выращиванием олив, и их точка зрения на проблему поколений весьма традиционалистская.
Осматривая рустико (каменный сарай), девушки видят, что вместо двери из оливкового дерева в толстые каменные стены вмонтирована железная плита, на которой висит огромный висячий замок. Доменико объясняет, что это - защита от “дрогати” (наркоманов).
Что же эти “дрогати” у них украли?
Они точно не знают. Но на всякий случай они убрали отсюда сети для сбора оливок. Прошлым летом кто-то спер десяток луковиц, - говорит Доменико. Хотя не исключено, что лук съели несчастные голодные коровы Франко, - говорит Антониетта.
Я вожусь с бутылкой благородного выдержанного наркотика, которую нам только что вручили. Пробки в ней нет и я пытаюсь ловким движением руки выплеснуть оливковое масло (в другом месте AH пишет, что домашнее вино крестьяне для хранения не затыкают пробкой, а заливают слоем масла). Безнадежно. Я орошаю вином футболку сестры и собственную руку. Но вы сами-то видели хоть одного “дрогати”, спрашиваю я, поскольку нам здесь до сих пор не встретился ни один наркоман. Как они выглядят?
Нет, им тоже “дрогати” не попадались. Хотя Доменико недавно слышал, что кто-то их видел: наркоманы мчались по долине на огромных мотоциклах и выглядели угрожающе. […]

Магазин “Мазагин” - это обычное сельпо. Жить без такого места в деревне, конечно, невозможно. Сколько ни составляй списков для последующего вдумчивого шоппинга в большом супермаркете, всё равно то и дело что-нибудь внезапно кончается: то батарейки, то макароны, то лампочки. Цены в “Мазагине”, конечно, повыше нормальных, но чуть-чуть. А вот прощютто стоит очень умеренно - 25 евро за килограмм - и это почти всегда очень, очень вкусное и нежное прощютто. Свежего мяса, к сожалению, не бывает, на свежее молоко, газеты и хлеб, отличный от триорского, надо записываться заранее.

Рулит магазином семейство Борелли: Рита, Ромео и их сын Марко. Между прочим, Марко - молодой, симпатичный, холостой и с большим-большим […]

Когда я неделю назад вернулась из Москвы в Триору, меня встретили вот такие плакаты:

Первая дикая мысль, которая пришла мне в голову, - к нам приезжает группа “Крематорий”. Но нет, это реклама самых что ни на есть настоящих крематориев.

И неспроста.

Несколько дней назад три семейных пары забронировали три номера в гостинице Colomba d’Oro. Две пары приехали, и тут же и уехали: третий мужчина покончил с собой, им позвонила его вдова.

А в субботу через Триору проехала карета “Скорой помощи”. Надо сказать, что за девять месяцев, что я тут живу, сирену слышу всего во второй раз. Потом прилетел спасательный вертолёт, и стал медленно курсировать по ущелью, гораздо ниже, чем наш дом. Вот он присел передохнуть на чью-то террасу:

Вскоре выяснилось, что спасать, к сожалению, уже некого.

[…]

В Триоре постоянно проживает настоящая знаменитость - норвежский актер Пер Кристиан Эллефсен, номинировавшийся на “Оскар” за роль в культовом норвежском фильме “Эллинг”. Я с ним, к сожалению, пока еще не знакома, поэтому не могу проверить, насколько правдивы противоречивые слухи, которые о нем тут ходят.

Например, говорят, что он купил палаццо Каппони. Словом “палаццо” тут часто называют просто большой многоэтажный дом, но палаццо Каппони - это действительно выдающееся сооружение, настоящий дворец. Построило его, как следует из названия, благородное семейство Каппони, перебравшееся сюда из Тосканы. С собой они притащили и тосканский (каррарский) мрамор, так что это палаццо - единственное здание в Триоре, украшенное белым мрамором. Все остальные декорированы черным сланцем (ардезией), который здесь же и добывают. Того мрамора, конечно, в палаццо Каппони осталось немного, практически одна лестница - всё остальное подрастащили. Однако вот, как говорят, Пер Эллефсен его купил и не просто так, а пообещав отреставрировать и открыть “Школу искусств” для одаренных детей со всей Европы. Говорят также, что под это благое начинание он получил от Евросоюза около миллиона евро.

Вообще-то каждый житель Триоры, и тем более каждый приезжающий сюда иностранец рано или поздно приходит к этой идее: получить деньги от Евросоюза. Вроде бы в ЕЭС принята специальная программа по реставрации старинных европейских деревушек. А уж что может быть стариннее Триоры? Большая часть домов, в том числе и наш, построены в 12-14 веках. 90% - развалины, в которых в последний раз кто-то жил лет двести назад.

И вот якобы Евросоюз спонсирует починку таких домов. Получается очень привлекательный бизнес-план. Начальный капитал может быть минимальным - уже и за 10000 евро можно купить что-то маленькое и без сногсшибательного вида. […]